Атомная дилемма Армении: чему учит опыт Болгарии?

Ваге ДАВТЯН , «Фонд Стратегической Культуры» – fondsk.ru 26.07.2026

Опыт сохранения советской технологической базы через глубокую модернизацию актуален для Еревана как никогда

Недавний визит руководства Армянской (Мецаморской) АЭС на болгарскую АЭС «Козлодуй» сложно оценить как очередной обмен опытом между двумя атомными объектами, созданными в рамках советской инженерно-технологической школы. В более широком геоэкономическом контексте он демонстрирует сохраняющуюся значимость советской инженерной школы в атомной энергетике и одновременно отражает сложный поиск Арменией новой технологической модели.

Армянская делегация в период 14-17 июля ознакомилась^[1] с опытом эксплуатации «Козлодуя», включая вопросы продления сроков службы энергоблоков, модернизации оборудования, повышения уровня безопасности и международного сотрудничества. Отдельное внимание было уделено техническому обслуживанию и управлению инфраструктурой действующей АЭС.

Выбор болгарского направления символичен.

АЭС «Козлодуй», как и Мецаморская АЭС, является продуктом советской атомной школы. Соглашение между СССР и Болгарией о строительстве станции было подписано в 1966 году, а первый энергоблок начал вырабатывать электроэнергию в 1974 году. В период 1991-2002 гг. станция имела шесть энергоблоков общей мощностью 3760 МВт и обеспечивала^[2] более 45% производства электроэнергии Болгарии.

Однако после вступления Болгарии в ЕС страна была вынуждена вывести из эксплуатации первые четыре блока ВВЭР-440. Брюссель рассматривал их как недостаточно соответствующие европейским требованиям безопасности из-за отсутствия современной защитной гермооболочки. При этом пятый и шестой энергоблоки с реакторами ВВЭР-1000 после модернизации 2005-2006 гг. продолжают работать и сегодня соответствуют стандартам ЕС (рекомендации по выводу из эксплуатации действующего блока Мецаморской АЭС включены как в Соглашение^[3] о всеобъемлющем и расширенном партнёрстве между Арменией и ЕС (2017 г.), так и в подписанную в мае совместную декларациию^[4] Армения – ЕС).

Именно этот опыт – сохранение советской технологической базы через глубокую модернизацию – представляет особый интерес для Армении.

Сегодня энергоблок Мецаморской АЭС проходит вторую программу продления срока эксплуатации. Станция была остановлена в мае текущего года для планово-предупредительного ремонта сроком на пять месяцев. Основные работы проводятся при участии специалистов российской госкорпорации «Росатом». На эти цели будут направлены 65 млн долл. США, сэкономленные в рамках первой программы продления.

Формально нынешний горизонт эксплуатации армянского энергоблока определен до 2036 г. Именно к этому сроку предполагалось создание нового атомного объекта. Однако в последние месяцы Ереван начал корректировать дискурс: премьер-министр Никол Пашинян заявил^[5] о возможности продления эксплуатации Мецаморской АЭС до 2046 г., аргументируя это необходимостью дополнительного времени для выбора новой технологической платформы.

Возникает ключевой вопрос: какой будет будущая архитектура атомной энергетики Армении?

С одной стороны, Ереван активно демонстрирует интерес к американским технологиям. В феврале текущего года в рамках визита вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению было подписано^[6] соглашение о продолжении сотрудничества в сфере гражданской ядерной энергетики на сумму около 9 млрд долл. США, предусматривающее развитие технологий малых модульных реакторов (ММР). При этом необходимо отделять политическую презентацию соглашения от его экономико-правового содержания. Заявленная сумма в 9 млрд долл. США не была обозначена как прямой объем американских инвестиций в строительство АЭС в Армении, а была связана с потенциальным объемом будущего сотрудничества, включая консультационные, технологические и пр. направления.

Официальный Ереван неоднократно заявлял^[7], что стратегическое решение принято в пользу строительства ММР. Предложение о строительстве ММР поступило также от Москвы. Наряду с опытом эксплуатации плавучей атомной теплоэлектростанции «Академик Ломоносов», оснащенной реакторными установками КЛТ-40С, Россия развивает новое поколение малых реакторных технологий на базе установки РИТМ-200, созданной для атомных ледоколов проекта 22220 типа «Арктика». Ее наземная модификация РИТМ-200Н мощностью около 60 МВт рассматривается как один из вариантов применения SMR в условиях ограниченных энергосистем.

Выбор будущей атомной мощности Армении необходимо рассматривать не только через призму внутреннего энергопотребления, но и в более широком геоэкономическом контексте. В ближайшее десятилетие ожидается^[8] значительный рост спроса на электроэнергию в соседней Грузии (22 млрд кВт.ч к 2030 г. вместо 13,8 млрд кВт.ч в 2025 г.), а северные регионы Ирана уже сталкиваются с дефицитом электроэнергии. В этих условиях новая армянская АЭС могла бы стать не только инструментом национальной энергетической безопасности, но и элементом региональной энергетической архитектуры, позволяющим Армении занять более заметное положение в системе трансграничных энергетических потоков Южного Кавказа. Это особенно актуализируется в связи с реализацией проекта электроэнергетического коридора «Север – Юг» (Иран – Армения – Грузия – Россия), создание которого рассматривается в рамках расширения региональной синхронизации энергосистем.

С этой точки зрения исключительно ставка на ММР вызывает определенные вопросы. Для страны с ограниченным внутренним рынком, но значительным потенциалом энергетического экспорта, более логичным представляется создание атомной мощности среднего или большого класса, которая способна обеспечить как внутренние потребности, так и экспорт электроэнергии.

В целом реальная эксплуатационная практика показывает, что Армения продолжает опираться на советскую инженерную школу и опыт стран, где сохранились реакторы российского дизайна. В этом смысле визит на «Козлодуй» является достаточно показательным. Более того, сама Болгария демонстрирует, насколько сложным является переход от советской технологической базы к западным решениям.

После отказа от строительства АЭС «Белене» София рассматривала возможность создания нового энергоблока на площадке «Козлодуй». В качестве альтернативы российскому проекту ВВЭР-1000 рассматривался американский реактор AP1000 компании Westinghouse. Однако первоначальный проект столкнулся с финансовыми проблемами: стоимость строительства оценивалась в несколько миллиардов долларов, а отсутствие гарантированного финансирования сделало его экономически проблемным.

Позже Болгария вновь вернулась к идее использования российского оборудования, произведенного для незавершенной АЭС «Белене», при строительстве нового блока на площадке «Козлодуй». Это еще раз показало: в атомной энергетике технологический выбор определяется не только политическими ориентирами, но и вопросами стоимости, инфраструктурной совместимости, кадрового потенциала и долгосрочной безопасности.

Армянский кейс развивается в похожей логике.

Ядерная энергетика для Армении – это не просто вопрос выбора между Россией и США. Это вопрос технологического суверенитета, энергетической безопасности и способности государства встроиться в глобальные цепочки атомной индустрии. Сегодня Армения одновременно изучает опыт эксплуатации советских реакторов, сохраняет сотрудничество с «Росатомом» и открывает переговорный трек с США по малым модульным реакторам.

Главный вызов для Еревана заключается не только в выборе конкретной технологии. Он заключается в формировании устойчивой модели атомной политики, где геополитическая диверсификация не будет означать технологическую зависимость от нового поставщика. Опыт «Козлодуя» показывает: в атомной энергетике выигрывают не те, кто быстрее меняет технологического партнера, а те, кто способен сохранить компетенции, обеспечить безопасность и создать долгосрочную промышленную стратегию.

Ваге ДАВТЯН

Ссылки